четверг, 20 июня 2013 г.

национализм vs этика (кэп на линии)

У нас там вчера в универе случилась пренепреятнейшая история: была открытая лекция Ирины Фарион (комментарий русской стороне: это такая активно светящаяся дама из партии «Свобода», известной своими националистическими взглядами), и по поводу ее присутствия подрались набежавшие на свою «правые» и группка «левых» членов могилянского студенческого профсоюза. 
В рамках этого конфликта симпатии я не испытываю ни к одной стороне, профсоюз этот порядочно задолбал меня долетающими через фейсбук высерами творческими выступлениями по поводу и без, которые давно уже выглядят как протест ради протеста, и этим социально-политическим активистам давно хочется пожелать get a life. 
Но, собственно, захотелось мне сказать пару слов не о них, а о «свободовцах» и подобных. 
В последнее время я абсолютно не интересуюсь тем, что происходит в нашей политике, по одной простой причине: мне глубоко наплевать. Все те темы, которые бурлили пять и более лет назад и продолжают бурлить сейчас, больше не кажутся мне хоть сколько-то касающимися лично меня. Единственные темы из всплывавших недавно, которые меня интересуют – это свобода совести и отношение к гомосексуалам, причем от того, что сейчас это касается России, а не нас, меньше меня это задевать и возмущать не перестает. 
Изучение философии сильно повлияло на мои взгляды. Я перестала видеть смысл во многих вещах, в которых он для меня раньше просвечивал, и в первую очередь в вот этих вот песнях-плясках с бубнами вокруг языка, национальной идентичности, национальной, не дай бог, религии, и прочего, милого сердцам нашим патриотов. И нет, я не стала нигилистом – напротив, я просто стала держать в своем поле зрения общечеловеческие ценности, которые, увы и ах, в патриотическую программу включаются достаточно редко, и эти самые общечеловеческие ценности подсказывают мне, что никакое угнетение родного языка не может быть хуже агрессивно православнутой «защиты чувств верующих». 
Я все еще люблю, например, украинский язык, но любой язык – это лишь знаковая система, удобная для человеческой коммуникации, и ни один язык, его сохранение и развитие не может быть самоцелью. То же самое касается «национальной идентичности»: нация – отличная штука, когда дает чувство некой общности, причастности, но при этом она, по большому счету, штука того же порядка, что и «род», и «традиционная семья», и прочее, прочее – вы понимаете, к чему я клоню? 
Ни одна партия, как бы она радужно не решала языковой вопрос, не будет для меня приемлема, если она пропагандирует гомофобию и православнутость (я и кидаю камень в огород «Свободы», и говорю в общем). Гомофобия и религиозная нетерпимость (не только они, но раз уж актуальны) – это вещи, которые угрожают человеческой свободе и достоинству. И они не могут компенсироваться никакой распрекрасной национальной (или любой другой) идеологией. Такая идеология «своего» отвратительна в своей аморальности и, если я упоминаю православие, в своем крайнем не-христианстве. Никогда и ни за что никакие национальные, «семейные», родовые (если вам видится, что я подспудно апеллирую к Бердяеву, то я это делаю), «традиционные» ценности не могут ставиться выше «общечеловеческих», поскольку первые могут породить в лучшем случае слабую симпатию к себе подобным, релятивную этику по типу «хорошо то, что хорошо мне и семье, а сосед через дорогу мне уже не ближний», а вторые лежат в основе любой адекватной религиозной и нерелигиозной этики, включая всякие категорические императивы и христианские любови, и, собственно, человечности как таковой. 
После трех лет философии в человечности и хоть как-то соотносящейся с Абсолютом этике лично я смысл вижу, в идущих вразрез с ними плясках вокруг национальности – нет. 
Вот такие пирожки.

вторник, 11 июня 2013 г.

Сэлинджер и дзен

Читаю тут потихоньку "Основы дзен-буддизма" (сама книжка, если что - "Дзэн-буддизм" 1993 года, там "Основы" и "Практика дзен" С. Кацуки) того самого Судзуки , который где-то говорит, что пребывать в состоянии чистого сознания - сатори - это значит пребывать с Богом до того, как он сказал: "Да будет свет" (Сэлинджер, "Зуи"). Моя любовь к Сэлинджеру выходит на новые витки; отдельные места практически не выделяю, потому что пришлось бы выделять львиную долю текста, а у меня неудобный djvu, но вот все-таки не удержалась. 

Дверь Симора и Бадди, хотя там цитата из другого источника: 
Неужели, по вашему мнению, Бог не знает, что именно ему поклоняются перед статуями и картинами? Даже если молящийся впадет в ошибку, не кажется ли тебе, что Бог узнает о его намерениях?". "Завет Шри Рамакришны". 
("Зуи")
Как же прекрасно, что Сэлинджер не только все это понял, но и смог объяснить (или, скорее, показать). 
Те семьдесят страниц, что я пока успела прочитать, посвящены преимущественно попыткам объяснить парадоксальность восточного мышление, которое не приемлет дуальности, антитез, "да-нет" (любое правильное изучение религии о_б_я_з_а_т_е_л_ь_н_о приводит к тому, что исчезают все различия, иллюзорные различия между мальчиками и девочками, животными и минералами, между днем и ночью, между жаром и холодом) ("Зуи"), а путь дзен - это моментальное проникновение в суть вещи как она есть, что вообще не может быть выражено логико-дискурсивными методами, при помощи человеческого языка. Ну, вы знаете: 
- Вы помните яблоко из Библии, которое Адам съел в раю? - спросил он. - А знаете, что было в том яблоке? Логика. Логика и всякое Познание. Больше там ничего не было. Вот что я вам скажу: главное - это чтобы человека стошнило тем яблоком, если, конечно, хочешь увидеть вещи как они есть. [...] Вам больше не будут мерещиться в каждой вещи ее границы. И вы, если захотите, поймете наконец, что такое ваша рука. 
("Тедди")

И опять же на примере вот этих вот отношений Сэлинджера и буддизма в очередной раз понимаю, какую литературу я сама хотела бы писать, и что, по крайней мере, для той философии, которой я забиваю себе голову третий год, быть переплавленной в хорошее искусство - единственное достойное применение.

среда, 5 июня 2013 г.

Бритиш трип, пост 3: Кардифф

В Кардифф мы приехали поздним вечером, было темно, холодно и страшно. Возле выхода с вокзала, конечно, имелась карта, но, в отличие от лондонских, она страдала от прикосновения художественного воображения, которое не позволяло даже толком сориентироваться, в какой стороне что находится. Сделали несколько попыток прорваться, поблуждав туда-сюда по окрестным улицам. В один прекрасный момент совсем недалеко от нас дорогу перебежала лиса. Не уверена в ее душевном здравии, но я встрече была рада. В конце концов, добрались до гостиницы, воспользовавшись помощью зала, то бишь, местных, и шоком вечера стала даже не лиса (ну, подумаешь, оборотни всякие бегают, мало ли), а дивно сочетающиеся с розовыми стенами меховые занавески (знаете, как в фильмах про средневековье показывают эти вот шкуры медведей вместо одеял? так вот, у нас что-то подобное было вместо занавесок).
Сам по себе Кардифф не слишком впечатлил. Если многие другие старые городки напоминали Львов, то Кардифф – скорее Днепропетровск: средоточие культуры вокруг набережной, индустриализация, новострои и, в общем, то самое прикосновение новизны, которое я в городах не одобряю. Хотя при этом у них очень большой, красивый и обустроенный замок, последние владельцы которого покинули его уже в этом столетии, любезно передав в пользование городу.
А еще, как нам любезно сообщил аудиогид и в чем мы убедились сами, в их национальном музее отличная коллекция импрессионистов, в том числе много прекрасного Моне. А на входе в музей – тот самый всем знакомый Персей.
Самым любопытным, впрочем, были надписи на валлийском. Сначала они были просто экзотикой, потом стали даже чуточку раздражать – ну какой смысл дублировать все английские надписи, если все равно все их понимают? Потом раздражение, впрочем, перешло на прямо противоположный полюс, когда я стала замечать не продублированные английские надписи: дескать, раз уж начали, так, будьте добры, доводите дело до конца, а вдруг – внезапно! – сюда действительно занесет кого-нибудь, кто говорит только по-валлийски.
Там неведомо почему больше, чем в каком-либо другом городе, было французских туристов. Тот товарищ, которого мы попросили указать дорогу на гостиницу, даже спросил, не французы ли мы, хотя мой акцент явно не предполагает. И опять очень много стариков, которые с палками, в инвалидных креслах, а все равно лезут смотреть замок.

Бухта
 





 Замок
 







 Персей, хорошо 
знакомый всем любителям британской сериальной коммуналки:
 

вторник, 28 мая 2013 г.

Бритиш трип, пост 2: Оксфорд

Мне лень писать связный текст про Оксфорд, поэтому будет просто много фото с комментариями. Хотя (меня там обвинили в том, что моим рассказам не хватает остроты сюжета), Оксфорд был бы очень подходящим местом для развития какого-нибудь типично Умберто-Эковского сюжета: старинные тома Аристотеля в охраняемой средневековой библиотеке, закрытые церкви, недоступные для непосвященных научные институции, не поддающиеся расшифровке головы на фасаде театра и звонки от посторонних. 

 Мы были там два почти полных дня, первым из которых было воскресенье, в которое добропорядочные бритиши традиционно или вообще не работают, или предпочитают закрываться пораньше. Вообще их отношение как к выходным, так и к ночному образу жизни – это отдельный разговор. Если что мне действительно и нравится в Украине больше, чем в этих ваших европах, так это тенденция всех более-менее крупных магазинов, кафе и прочих заведений первой необходимости работать чуть ли не круглосуточно без выходных. В Британии стукает шесть часов, все – огромные магазины на центральных улицах сворачивают работу. Вот это было первое, что мы увидели, покинув железнодорожную станцию (к счастью, я еще не видела Кембридж, в котором возле некоторых колледжей велосипеды «паркуются» в два яруса):
 


Вторым потрясением стало вот это вот здание.



Издалека завидев его, я радостно заорала – о, какая красивая церковь! Когда мы подошли поближе, оказалось, что это факультет истории. Факультет! Истории! Очень скоро, конечно, мне пришлось привыкнуть к тому, что у них там люди учатся в таких зданиях, в которых у нас бы дышать боялись, но этот первый шок остался неизгладим. И у них действительно практически невозможно разобрать, церковь это или колледж. Неподалеку от факультета же истории заприметили такие вот милые свидетельства явно студенческой жизни (это этаж третий где-то).



Одно из самых грандиозных (и красивых) мест в городе – это Jesus Christ College со своей церковью. Большинство колледжей закрыты для посетителей, в лучшем случае туда можно заглянуть через ворота, но здесь пускают в церковь, некоторые музеи – соответственно, во внутренний двор, и – тада! – в тот-самый-зал, в котором снимали Большой Зал в «Гарри Поттере». 
 Вид снаружи: 
(ассоциативное мышление говорит:
Старый буфет извне 
так же, как изнутри, 
напоминает мне 
Нотр-Дам де Пари.)







Внутренний двор:





В одном из "переулков" мы остановились рассмотреть такие вот часы на башне:



Кроме нас, там был только товарищ-охранник с таким типично майкрофтовским черным зонтиком. У них там людям при исполнении часто бывает скучно, поэтому он с нами заговорил. Знаете, спрашивает, кто - вот та вот статуя?



Статуя оказалась папой настоящей "кэрроловской" Алисы, который был там деканом. Товарищ узнал, откуда мы, говорит: oh, my friend has taught me how to say: krasivaya i seksualnaya devushka. Я обожаю, когда британцы пытаются говорить по-русски. Мы в этом смысле счастливчики: английский-то кто только не портит, уже и не посмеешься толком. 

Собственно, церковь. Я в конце концов решила, что, запретив фотографировать в Вестминстере, ребята просто сжалились над туристами, иначе я бы, например, точно просидела там дня три и потом год разбирала фотографии. Я обожаю британские церкви. Что внутри, что снаружи. Я вот различаю у них три архитектурных стиля: готика, похоже-на-готику и сэр Кристофер Рен. Все три прекрасны до потери пульса. Я вообще очень хотела в воскресенье попасть в какую-нибудь церковь на службу, но фокус толком так и не удался - кажется, они где-то еще перед ее началом закрывают двери, и опоздавшим попасть внутрь не представляется возможным. А жаль.






Витражи - отдельный предмет моей вечной любви.



А вот это - зал, в котором снимали Большой Зал в "Гарри Поттере". Нам пришлось наворачивать круги по территории, потому что у них там было что-то вроде обеденного перерыва - впрочем, судя по тому, что столы сервировались, обед еще только предстоял. Но, мало ли. Может, местные студенты едят, как хоббиты, раз по пять-семь в день. Мы топтались у входа минут за пять до того, как стали запускать, поэтому прошествовали вполне стройной змейкой, обогнув столы. Когда мы выходили, очередь в коридоре на вход была более чем внушительная.




Вообще в Оксфорде активно любят три вещи: кэрроловскую Алису, Гарри Поттера и Толкина. Витрины разных магазинов. Верхний посвящен исключительно Поттеру, но, увы, зайти тряхнуть стариной не удалось - в тот раз, когда мы были возле него, он был уже закрыт.



А это вот элемент "строительной" стены вокруг New Bodleian Library, про которую сейчас будет. Стена, собственно, длинная, черная, и на ней такой вот алфавит - на каждую букву приходится какой-то автор или отдельный текст, который хранится в библиотеке.



Бодлеанская библиотека, как нам объяснили, собственно, не библиотека, а библиотеки. Есть старая, есть новая, есть отдельная под юридическую литературу, куча хранилищ, часть из которых в подземельях за городов, в общем, система весьма сложная. В старую Бодлеанскую библиотеку водят экскурсии с гидом. Сначала заводят в "предбанник" - несколько помещений, где раньше проводились университетские суды, а сейчас время от времени всякие открытые лекции, заседания и прочие мероприятия, а потом, заставив оставить большие сумки и пройти через "шлагбаум", с кучей предосторожностей запускают наверх. Мы видели один из читальных залов (фотографировать там, конечно, нельзя) - старинное, полутемное помещение, которое раньше освещалось исключительно окнами, потому что черта с два ты принесешь свечу в книгохранилище - даже и сейчас пожарная безопасность у них состоит более в превентивных мерах. По какой логике книжки расставленны на полках, я так и не поняла, но их много, и они старые, очень старые и очень-очень старые. Я, конечно, с маньяческим энтузиазмом пялилась на книжки и заодно выискивала знакомые имена. Нашла где-то пять разных томов Аристотеля, был Сенека, был кто-то из просветителей уже. 
 Двор библиотеки тоже радует философией:


Это, по-моему, один из входов во внутренний двор:



С библиотекой связано еще одно впечатление: в "провинциальных" городах в Британии очень много стариков. Причем это, конечно, не наши старики на лавочках. Мы видели их везде: на экскурсиях, причем некоторые из них передвигаются со всякими подпорками, и туда же, шоппингующими, гуляющими - я с трудом представляю себе нашего среднего старика такого возраста, который пошел бы на экскурсию в библиотеку или даже в замок. 

Театр, построенный Кристофером Реном. У нас сложилось впечатление, что он успел отметиться чуть ли не в каждом городе до того, как отправился строить Сент-Пол, и теперь каждый город этим жутко гордится.



Вот это, господа присяжные заседатели, тот самый паб The Eagle and the Child, в котором заседали Инклинги (читай: Толкин и Льюис). Внутри там пять или шесть отдельных залов, есть маленькие комнатки на один стол, есть достаточно просторные помещения - увы, посидеть там так и не удалось, потому что вечером в воскресенье желающих хватало и без нас.



Просто один из старых пабов:



В Англии сейчас вообще все цветет и пахнет, а Оксфорд - очень зеленый город. В первый день нас занесло чуть дальше от центра, и пейзаж вокруг окончательно стал одно- двухэтажными старыми домами в зелени. У них там какие-то каштаны-мутанты и очень много вьющихся растений на домах, которые я просто обожаю. На одном из "полей" возле какого-то из колледжей мы увидели оленя (или скорее косулю). Он так долго стоял неподвижно, что мы сначала приняли его за статую, а потом начал очень резво и красиво прыгать туда-сюда.








"Мост вздохов". В Венеции по его тезке ходили осужденные преступники, здесь - студенты (в преддверии экзаменов, видно).



В городе хватает улиц, где так и ждешь, что из-за угла выедет рыцарь в полном боевом облачении:






Нетипичная телефонная будка возле Story Museum, в который, увы, мы тоже попасть не смогли:


Нетипичная же (для Британии)) почта:



А вот так вот у них очень часто мусор убирают. К концу дня возле заведений скапливается весьма внушительная куча. Надо отдать им должное, забирают ее буквально в течение часа после закрытия заведения. Но все равно выглядит немного странно.



Ну и напоследок рандомные красоты.